Около трёх часов дня дымка, окутавшая небо во время телепортации Вальхаллы, наконец рассеялась. Кратковременная ясная погода вдоль берегов долины реки Пэррис исчезла, и небо снова начало падать, становясь серым.
Огромные флоты сассардов и тонигеров, соединившись, медленно продвигались на север, но через полчаса снова разделились.
Оставшаяся армия кристаллических скоплений и кошмарные насекомые в небе обратились в бегство, а флоты, в свою очередь, разделились на десятки отдельных флотилий, чтобы преследовать их.
Вот так развернулось свинцовое небо.
На фоне густого дыма, поднимавшегося из разных точек горизонта, разрозненные флоты растянулись, словно стая акул, образовав огромный веер, словно гигантская рука, покрывающая всю Пэррисскую равнину.
Небо время от времени озарялось вспышками артиллерийского огня, а изредка с севера доносился непрерывный грохот, но взрывы становились всё более отдалёнными, постепенно становясь неслышными по обе стороны Старого берега реки.
Разбитые армии северных дворян на земле не пострадали от атак сверху. Однако после окончания битвы на земле, по приказу Брандо, сухопутные войска Тонигера начали собирать и захватывать пленных.
Хотя частные армии этих дворян больше не были главным противником территории Фир в этой войне, Брандо не мог позволить им свободно разгуливать по южной границе.
Недисциплинированные армии порой способны причинить даже больше разрушений, чем бандиты. Южная граница Эруина только что оправилась от нескольких войн и не могла позволить себе ещё одной катастрофы из-за его халатности.
К счастью, большинство жителей утратили волю к сопротивлению и даже были в упадке. Они почти не сопротивлялись вступлению Тонигеров. Даже если и оставались несколько упрямых, армия троглодитов, наконец вступившая в битву, была достаточной, чтобы быстро подавить любое сопротивление.
Отдав приказ, Брандо снова поднялся в воздух, взирая с высоты на последствия битвы на Парижских равнинах.
Эта ужасная битва превратила почти всё поле битвы в выжженную землю. Кристаллическая армия оставляла мощный след магии Хаоса везде, где проходила. На поле боя росли скопления кристаллов, варьирующиеся от синего до фиолетового цвета. Это было воплощением магии Хаоса.
Эти остатки продолжали загрязнять землю десятилетиями, повреждая растительность и вызывая болезнь, известную как Кристаллизационная Болезнь.
Помимо этих неестественных, искажённых магических артефактов, обугленная земля была результатом разрушительной огневой мощи двух огромных флотов.
Такие потери были неизбежны в войне против родины человечества, но они также были неизбежным выбором для выживания и победы.
Эта чёрно-красная земля, кристаллическое загрязнение как вблизи, так и вдали, и обломки нескольких разбившихся дирижаблей вдали. Некогда прекрасные Парижские равнины исчезли, оставив после себя уродливый, изуродованный шрам.
Возможно, этот шрам к северу от Тонигера не заживёт десятилетиями, пока кристаллическое загрязнение не исчезнет и зелёная растительность снова не покроет землю.
Брендо вздохнул с сожалением, но в глубине души он знал, что это только начало.
Сумеречная Война была неизбежна, и никто не знал, какое будущее ждёт этот мир.
Всё, что он мог сделать, – это сделать всё возможное, чтобы предотвратить повторение трагедии мира Стагнации.
К счастью, надежда ещё оставалась.
Его взгляд осматривал руины города Минтай, пока он связывался с Моникой через магическую сеть Мирового Древа, протянутую через берега реки Олд.
Голос мисс Светлого Духа был искажен магической сетью. Она пронзительно произнесла: «Мой господин, у меня хорошие новости. Я только что связалась с выжившими из территории Минтай и узнала, что мисс Нимезида и Лорд Медный Дракон Лето были в безопасности, по крайней мере, до нашей контратаки. Однако впоследствии они присоединились к нам в контратаке против армии знати в направлении Великого Герцога Голана Элсона. Дальнейших новостей пока нет».
Брандо почувствовал некоторое облегчение, хотя у него было предчувствие.
Прибыв на место, он заметил, что оборона территории Минтай не полностью разрушена, что указывало на то, что кто-то в городе всё ещё организовывал оборону – либо Старейшина Байцзя, либо Медный Дракон Лето.
«У меня есть ещё одна новость, мой господин», – сказала Моника.
«Хм…»
«Ну, тут кое-кто хочет тебя видеть. Говорит, что она твоя знакомая».
«Моя знакомая…» Брендель был ошеломлён. Он знал многих в Тонигере, но мало кого не знал. Судя по словам мисс Светлый Дух, она явно никогда раньше не встречала этого человека.
«Где ты?»
«Мы в руинах города Минтай. Ты нас видишь?»
«Вижу». Брандо уже заметил мисс Светлый Дух и женщину рядом с ней и невольно слегка вздрогнул.
«Мисс Элейн».
Брандо медленно спустился с небес, с некоторым удивлением глядя на суккуба, стоявшего рядом с Моникой. Это была Элейн, которая сражалась вместе с ним в мавзолее Трейсимана.
Правда, она выглядела ещё слабее, чем прежде. Кристаллизационная болезнь распространилась на всю её правую руку и спину, слияние фиолетовых кристаллов с плотью представляло собой ужасающее зрелище.
Но Элейн, похоже, не была побеждена кристаллизационной болезнью.
Увидев Брандо, она улыбнулась той самой знакомой улыбкой: «Малыш, мы снова встретились».
Моника перевела взгляд с суккуба на Брандо и моргнула, чувствуя, будто что-то упустила. «Ты готова покинуть гробницу Мастера Трейсимена?» — спросил Брендель с некоторым удивлением.
Элейн покачала головой. «Нет, я покинула гробницу Мастера по той же причине. Я почувствовала присутствие Дракона Сумерек за этими людьми. Ну, знаешь, старого соперника моего хозяина».
Брендель, конечно же, понимал суть вендетты между Тёмным Драконом, мироходцами того поколения и Драконом Сумерек. Он кивнул и сказал: «Это Сассарды, Серые Маги народа Буга. Они решили присоединиться к Дракону Сумерек».
«Я знаю их, малышка», — ответила Оленья Банши, к удивлению Бренделя. «Я вышла на поверхность, чтобы предупредить тебя, что с этими людьми творится что-то странное».
«Что-то странное», — Брендель замолчал, глядя на неё с недоумением, не совсем понимая, что Оленья Банши имела в виду под «чем-то странным». «Малышка, ты, возможно, не знаешь, что до начала войны эти Сассардские Серые Маги искали что-то по всему Тонигеру».
«А», — Моника, стоявшая рядом с ней, словно отреагировала, воскликнув: «Я помню, как эти противные крысы всё-таки пробрались в нашу крепость, но, похоже, Лорд Бабу их усмирил. Хочешь с ними познакомиться, Лорд?»
«Не думаю, что они скажут тебе ответ».
Элейн покачала головой. «Я тайно поймал довольно много из них. Эти волшебники сами не знают, что ищут. Они просто ищут точку магического схождения под Тонигером. Думаю, они ищут что-то связанное с печатью, которую я охраняю».
Брендель нахмурился. «Мисс Элейн, что именно охраняют лорд Трейсимен и Королева-Ведьма?»
«Не знаю», — покачала головой Элейн. «Возможно, это что-то важное, но мой хозяин никогда не раскрывал ни одной детали ни мне, ни этому тупому маятнику».
Брендель лишь пожал плечами.
Слова Элейн напомнили ему о чём-то, но в целом зацепки всё ещё были путаными.
Он знал, что Один и Огненный Король начали плести интриги против Аруина тысячу лет назад, а Марта и Сумеречный Дракон тоже положили глаз на это место. Короче говоря, в этом маленьком королевстве царил хаос.
Возможно, под Тонигером скрывалось нечто поистине важное, возможно, давно утерянный Меч Света среди семи священных мечей. Возможно, в конце концов он откроет правду, но сейчас у него не было сил размышлять об этом.
По крайней мере, на данный момент когти Сумеречного Дракона были отбиты, и Тонигер был в безопасности до своего выздоровления.
Оставалось лишь остерегаться проникновения волшебников Сассарда, но у Брандо были все основания полагать, что эти надоедливые серые волшебники скоро будут слишком заняты, чтобы заниматься чем-то другим.
Он поднял голову и взглянул на серое небо.
«Я у вас в долгу, мисс Элейн».
Брандо ясно видел, что это место когда-то было свидетелем великой битвы. Каменные статуи благородной армии, возвышающиеся над руинами, и переплетающиеся виноградные лозы говорили о многом.
Это был стратегический путь к замку Минтай. Если бы Элейн не блокировала фланговые силы герцога Голана Элсона ограниченными силами Бай Цзя и Лето, они не смогли бы дождаться прибытия крепости Вальхалла для поддержки.
Иногда, признавал Брандо, судьба действительно полна совпадений.
Если бы не та случайная встреча в катакомбах, он не смог бы победить Уильямса с его колодой «Небеса Невзгод», не говоря уже о том, чтобы разгромить армии Империи Круз и Храма Огня.
И сегодня, если бы не эта банши с телом оленя, ему, возможно, пришлось бы столкнуться с трагедией повторения истории на землях Эруина.
Банши с телом оленя лучезарно улыбнулась: «Тогда ты должен помнить о своём долге передо мной. Как ты отплатишь мне? Не забывай, что ты моя возлюбленная».
«Дорогая», — сказала Моника, с любопытством повернув голову и широко раскрыв глаза.
Брэндо неловко кашлянул, а затем вспомнил абсурдную сцену в гробнице. Он смущённо сказал: «Мисс Элейн, вы помните моё обещание? Кажется, я нашёл способ решить эту проблему».
Элейн на мгновение вздрогнула, но затем её глаза засияли. «Ты серьёзно, малышка?»
Она была так взволнована, что голос её дрожал.
Хотя она прожила гораздо дольше, чем человек, живя во тьме со своими спутниками тысячи лет, такой опыт сделал её равнодушной к жизни и смерти.
Но если бы они могли продолжать жить, никто бы не выбрал смерть, верно?
Хотя Элейн знала, что Брандо не стал бы шутить по этому поводу, она невольно ощутила волну недоверия, когда настал этот момент.
«Ты действительно это сделала, малышка?»
«Конечно, это правда». Видя, как возбуждённо ходит банши с оленьим лицом, Брандо невольно порадовался за неё. Хотя использование Фонтана Жизни для очищения от Кристаллизованной Болезни могло иметь побочные эффекты, более мощный Бассейн Драконьей Крови не стал бы проблемой.
«Я не ошиблась насчёт тебя, малышка», — голос Элейн дрожал. Она подняла руки, обхватила лицо Бренделя и пробормотала: «Спасибо, мой маленький возлюбленный».
В обычных обстоятельствах Брендель, возможно, немного смутился бы от того, что его лицо обнимает женщина почти на две головы выше его, но сейчас он полностью понимал искренние чувства Элейн. Хотя она неоднократно называла Бренделя своим маленьким возлюбленным, это чувство было больше похоже на невысказанную, тесную связь, чем на влечение между противоположными полами.
Как между братом и сестрой.
После долгой паузы Элейн наконец успокоилась, и в её изумрудных глазах мелькнула застенчивость.
Возможно, смущённая собственной потерей самообладания, она схватила Брандо за руку и сказала: «Спасибо, малыш. Ты так много для меня сделал. Я тоже хочу кое-что сделать для тебя».
«Почему?»
«Разве ты не ищешь свою вторую возлюбленную? Я знаю, где она. Давай, садись мне на спину, и я отвезу тебя к ней».
Брандо был застигнут врасплох и быстро отказался. «Мисс Элейн, я могу за вами угнаться. Что касается второй просьбы, забудьте».
Но Элейн выглядела немного раздражённой. «Малышка, ты спасла мне жизнь. Ты хочешь сказать, что я не могу отплатить тебе вот так? Да, наш народ ненавидит, когда на них ездят верхом, но если это мой самый дорогой брат и возлюбленный, конечно, я могу сделать исключение».
Она подмигнула Брандо, говоря это.
«А», — лёгкая душа рядом с ней быстро и остроумно покачала головой и громко сказала: «Моника ничего не видела».
