«Владыке Цинцю легко говорить. Все люди Цинцю — живые существа. Тогда люди Чанъаня и ученики города Тяньцзи — не живые существа? Кто должен компенсировать их жизни?» — холодно спросил Лу Хуамин.

«Поскольку я правитель Цинцю, я должен умереть, чтобы искупить свое преступление».

Правитель Цинцю сказал спокойно, без каких-либо отклонений в выражении лица, как будто он обсуждал жизнь и смерть кого-то другого.

Все были ошеломлены, услышав этот ответ.

«Господин, некоторые вещи не могут быть решены смертью, и это касается судьбы всего клана Лисы Цинцю. Почему Великий Старейшина и Мастер Су не появляются?» Шэнь Ло сказал это с несколько сжатым выражением лица и некоторой неохотой.

Его голос был довольно громким, и благодаря благословению его духовной силы он распространился по всему городу Цинцю.

Лисы, которые ранее критиковали и ругали правителя Цинцю за спиной, в этот момент задавались тем же вопросом: почему мастер Су, великий старейшина, так не хотел появляться?

«Король собирается умереть, чтобы извиниться.

Может быть, он не появился вовремя, потому что у него действительно были какие-то невысказанные секреты?» — нерешительно сказал кто-то.

«Великий старейшина ранее отрицал, что наш клан Лисы Цинцю был замешан в восстании Чанъань Лис, заявив, что различные племена жаждали сокровищ нашего клана Лисы Цинцю и намеренно придумывали оправдания, чтобы вызвать беспорядки, чтобы мобилизовать нас на защиту наших домов и страны. Король пытался разрешить спор путем диалога… Теперь, когда мы все вышли на битву, почему же Великого старейшину нигде не видно?»

сказал старейшина.

«Да, пожалуйста, пригласите великого старейшину выйти и взять ситуацию под контроль». Услышав это, другой старейшина громко закричал.

Старейшины вокруг переглянулись и закричали: «Пожалуйста, попросите Великого Старейшину взять ситуацию под контроль».

«Пожалуйста, попросите Великого Старейшину взять ситуацию под контроль…»

В этот момент члены племени лис Цинцю, собравшиеся у городских ворот, начали громко кричать, и их голоса снова и снова разносились по всему городу Цинцю.

К сожалению, никто не ответил и не появился.

Люди за пределами города ждали долго, и люди внутри города тоже ждали долго, но в конце концов все они были разочарованы.

Великий старейшина захватил с собой Су Моучжу и вообще не собирался появляться.

Правитель Цинцю, похоже, ожидал этого. На его лице появилась горькая улыбка, и он перевел взгляд на Шэнь Ло.

«Товарищ даос Шэнь, я виню себя за то, что не узнал правду раньше. Теперь, когда все дошло до этого, спасти ситуацию невозможно. Великий старейшина намеренно бросил меня в огонь, и она не появится. Я только прошу, чтобы после моей смерти ты смог остановить различные фракции от резни в городе Цинцю, сможешь?»

Голос Владыки Цинцю отозвался эхом в море сознания Шэнь Ло, и в его сердце возникла борьба.

«Господин, я могу попытаться убедить их позволить вам поехать в город Чанъань, чтобы извиниться и таким образом прекратить войну. Что вы думаете?» Шэнь Ло ответил голосовой передачей.

«Это бесполезно. Как только я последую за тобой в Чанъань, Великий Старейшина спланирует еще больше атак, чтобы разжечь еще более яростный огонь. Только если я умру, чтобы извиниться, гнев различных фракций может быть успокоен, и она сможет полностью взять власть в свои руки. Когда королевство Цинцю попадет в ее руки, она не будет продолжать использовать жизни лисьего народа Цинцю в качестве разменной монеты в азартных играх».

Король Цинцю продолжал передавать голос.

«Что именно она хочет сделать? Просто заставить тебя умереть и захватить власть?»

Шэнь Ло продолжал спрашивать.

«Когда дело доходит до политических схем и интриг, я действительно не так хороша, как она. Я не вижу ее дальнейших намерений, но прямо сейчас все, что я могу сделать для клана Лисы Цинцю, — это спокойно встретить смерть».

После того, как король Цинцю закончил говорить, на его лице появилось выражение одиночества.

В это время она услышала позади себя шуршащие шаги.

Оказалось, что это были люди из клана Лисы Цинцю, которые спешили к ней.

Увидев это, монахи из различных союзных войск немедленно насторожились, подняли оружие и полностью приготовились.

«Не подходи сюда». — тихо крикнул король Цинцю.

Все члены племени лис Цинцю внезапно замерли на месте.

«Господи…» Все говорили тихим голосом.

Правитель Цинцю не обернулся, чтобы посмотреть на них, а просто махнул рукой, создав барьер, который удержал их всех внутри города.

«Сегодня, как Лорд Цинцю, я покину этот мир по собственной инициативе. Я надеюсь, что ты сможешь разрешить ненависть между тобой и моим кланом Лисы Цинцю и уйти из долины Чаоян». Владыка Цинцю поднялся высоко в воздух, завис в воздухе и заговорил.

Услышав это, монахи разных сект переглянулись, и никто не знал, что сказать.

Будучи правителем страны и главой клана, он теперь сдался и умер, чтобы искупить свое преступление. Какая у них причина продолжать атаковать государство Цинцю?

К тому же Лу Хуамин и Бай Сяотянь не хотели истреблять весь клан, поэтому они оба согласились в тот момент.

«Старший…» Шэнь Ло все еще колебался и громко крикнул.

Однако на лице короля Цинцю отразилось облегчение, он улыбнулся ему и покачал головой.

«С Мастером Су клан Лисы Цинцю в будущем будет под твоей опекой. Если ты приведешь страну к разрушению, а расу к уничтожению, мой призрак обязательно вернется, чтобы сражаться с тобой не на жизнь, а на смерть».

Когда правитель Цинцю закончил говорить, над его головой вспыхнули три пучка белоснежного пламени. Хотя его тело не получило никаких повреждений, его душа уже сгорела и распалась, постепенно превращаясь в небытие.

«Нет, мама, нет…» В это время из-за пределов долины раздался хриплый крик.

Из долины выскочила белоснежная фигура и по воздуху полетела к правителю Цинцю.

Монахи из разных сект были потрясены, увидев это, и приготовились это остановить.

«Ту Сюэ… прекрати». Как только Шэнь Ло ясно увидел лицо женщины, он тут же остановил всех.

Услышав это, все прекратили действовать.

Фигура Ту Сюэ появилась на очень большой скорости и настигла в воздухе уже потерявшего душу короля Цинцю. Он прижал одну руку к голове, собирая в ладони магическую силу, пытаясь потушить три сгустка сжигающего душу огня.

Но как только ее ладонь коснулась пламени, она почувствовала пронзительную боль, и ее нефритовая ладонь тут же была обожжена пламенем, обнажив ее плоть и кости.

Но даже так она не сдалась, и магическая сила из ее тела продолжала перетекать в пламя.

Однако как может Истинный Бессмертный практикующий подавить огонь практикующего сферы Тайи?

Ее лицо было полно слез, но она могла лишь наблюдать, как пламя над головой правителя Цинцю постепенно слабеет.

«Мама…» Она плакала так душераздирающе, что это было очень трогательно.

В глазах матери, державшей на руках дочь, отразилось облегчение. Собрав последние силы, она подняла руку и попыталась вытереть слезы с лица дочери, но слезы потекли по ее лицу, как только коснулись его.

После этого правитель государства Цинцю отдалился от мира.

…

В городе Цинцю, в секретной комнате зала.

«Великий старейшина, это…»

Группа старейшин смотрела на экран света в пустоте перед ними, наблюдая за всем, что происходило за пределами города.

«Ту Шаньсюэ тоже вернулся…» Лорд Су проигнорировал его и просто размышлял про себя.

«Мы зашли слишком далеко?» Старейшина не мог не спросить с виноватым выражением лица.

«Если вы хотите совершить великие дела, как можно обойтись без жертв? Это всего лишь дрова, которые нужно добавить, прежде чем пламя осветит тьму. Крови и энергии предыдущих жертв в племени недостаточно, чтобы привлечь духов лисиц последующих поколений. Смерть короля можно считать помощью». Услышав это, лорд Су заговорил.

Ее чрезвычайно хладнокровные слова погрузили зал в тишину.

«Приготовьтесь, теперь наша очередь». Лорд Су медленно произнес, не обращая внимания на реакцию окружающих.