Некрасивая… Похоже, гурманка.

Так Аджиу оценила себя.

Всё это время она не забывала есть.

Её щёки были раздуты, как у хомячка, когда она очаровательно ела.

Хэлянь Цинчэнь улыбнулся, положив руку на спину Аджиу.

Затем он перевёл камеру в режим селфи.

Щёлкнув, он сделал ещё один снимок.

Однако на этот раз это была фотография их двоих.

На фотографии Аджиу была похожа на котёнка, щурившегося во время еды.

Чтобы помочь ей, Хэлянь Цинчэнь красиво прищурил левый глаз.

Чёрная серёжка очень привлекала внимание, а телефон также был оснащен специальным фотоэффектом.

На головах брата и сестры красовались два кошачьих ушка.

Они были действительно очень красивы.

Даже через экран можно было ощутить близость двух молодых жизней.

Селфи с братом – это то, чего Аджиу никогда раньше не делала.

Хэлиан Цинчэнь обожала её.

Только Аджиу могла скорчить ему рожицу и заставить его корчить целую гамму смешных гримас.

Всё это было снято на телефон Аджиу.

Поэтому, даже вернувшись в семью Бай, Аджиу боялась, что телефон исчезнет.

Потому что второй брат тоже сказал, что может оставаться с ней только семь дней.

Аджиу всё ещё была счастлива.

Она знала, что братья не могут сблизиться с ней, и переживала, что это может на неё повлиять.

Она и так была очень рада возможности провести семь дней вместе.

Хэлиан Цинчэнь стояла снаружи двора и смотрела, как входит Аджиу.

Он не просил никого подделывать для него документы.

Даже если он сейчас войдет в семью Бай, это не станет проблемой.

Однако ещё не время.

Вернувшись к семье Бай одна, Аджиу распахнула дверь.

Внутри было очень оживлённо, словно они вместе обедали.

Издалека доносился лёгкий смех.

Сегодня Аджиу нет.

Наконец-то я могу пообедать в семье Бай.

Как и ожидалось, еда, приготовленная тётей Ван, пахнет так вкусно.

Насыщенный запах мяса, наполнивший гостиную, действительно был очень полезен для других.

Однако Аджиу было трудно это принять.

Она подсознательно отступила, думая, что если она хочет есть в будущем, то ей следует решить этот вопрос в школе или в ближайшие несколько дней пообедать со вторым братом.

В семье Бай всё это было в прошлом.

Теперь ей, должно быть, было несколько неудобно опасаться своей вегетарианской диеты.

Да.

В будущем она будет есть у второго брата.

Поскольку второго брата не было рядом, она могла поесть в школьной столовой или съесть блинчики с фруктами у школьных ворот.

Блинчики с фруктами были недорогими, но всё равно вкусными.

Ацзю кивнула про себя, размышляя об этом.

Она всё ещё держала в руках кучу вещей.

Хотя запах мяса не был отвратителен, всё же возникало некоторое сопротивление.

Вспомнив о маске, которую купил ей второй брат, девочка ловко сняла одну и надела на лицо.

Затем она опустила голову и начала менять тапочки.

Возможно, из-за того, что люди в гостиной были слишком поглощены разговором, никто не заметил возвращения Ацзю.

Это был заместитель командира Чжан, который пришёл, чтобы доставить вещи.

Увидев Ацзю, он был ошеломлён.

Госпожа, молодой господин искал вас.

Вы наконец-то вернулись.

Заместитель командира Чжан не закончил говорить, когда Бай Чжун вышел из гостиной.

Его грудь вздымалась и опускалась, а ясные чёрно-белые глаза смотрели на стоявшую перед ним Ацзю.

Остальные тоже вышли.

Среди них были Сяо Линь, Ли Хайлоу и Гу Жоу.

Старый мастер Гу и старый мастер Бай были представителями старшего поколения.

Они не двигались с места и всё ещё пили чай в гостиной.

Ацзю несла в руках множество вещей.

Перчатки, маска и пара кошачьих ушек на голове были явно новыми.

Гу Жоу тут же улыбнулась.

Смотри, вы всё ещё беспокоитесь об Ацзю.

Похоже, переведённая ученица хорошо обращалась с Ацзю и даже купила ей столько всего.

Не обращая внимания на Гу Жоу, Ацзю лишь подняла глаза и сказала Бай Чжуню: «Я пойду наверх».

Затем она взяла свои вещи и пошла к лестнице, а белая кошка послушно последовала за ней.

Руки Бай Чжуня всё ослабевали и ослабевали.

Наконец он сделал шаг вперёд и потянул её обратно.

Его голос был очень низким и немного хриплым.

Ты поел?

Если не ел, я пойду что-нибудь приготовлю.

Спасибо, Маленький Брат.

Не нужно.

Я уже поел.

Сквозь маску голос Аджи звучал более официально и вежливо.

Бай Чжун действительно что-то почувствовал в этот момент.

Последние два дня он всегда чувствовал, что что-то не так.

Это была вежливость.

Она, очевидно, всё ещё была очень послушной, но уже не той Ацзю, которая любила к нему приставать.

Она действительно научилась быть вежливой с ним.

Когда Бай Чжун подумал об этом, его глаза внезапно задрожали, и даже сердце защемило.

Он понимал Ацзю лучше, чем кто-либо другой.

Даже Гу Чэн, который появлялся раньше, не вызывал у Бай Чжуна такого сильного беспокойства.

Потому что, что бы Гу Чэн ни давал Ацзю, Ацзю никогда этого не просила.

Ацзю всегда была очень вежлива с посторонними.

Она не принимала ничего от кого бы то ни было.

За исключением братьев, с которыми она выросла, она вернула бы всё, что ей дали, даже если бы приняла.

Однако вещи, которые она держала сегодня в руках, говорили о том, что человек, купивший их для неё, был для неё особенным.

Кто-то особенный…

Как только он подумал об этом слове, «особенный».

Бай Чжун почувствовал, как его дыхание стало в сто раз тяжелее.

В конце концов, старый мастер Бай всё ещё был обеспокоен.

Он подошёл и сначала с улыбкой взял Ацзю, а затем спросил: «Почему сегодня такая милая малышка Ацзю?

Она даже купила пару кошачьих ушек?»

Мне их купил брат Цин Чэнь.

Ацзю был действительно лучшим братом во всём.

Она тут же достала телефон и показала его старому мастеру Баю.

Дедушка Бай, посмотри.

Это брат Цин Чэнь.

Правда, он очень красивый?

В этом Ацзю был похож на Байли Шанкси.

Проще говоря, Байли Шанкси любил хвастаться своим младшим братом, а Ацзю — старшим.

Короче говоря, брат и сестра хвастались Хэлианом Цинчэнем.

Когда старый мастер Бай опустил голову и взглянул на фотографию, он невольно почувствовал лёгкую рассеянность.

Странно.

Почему этот юноша показался ему таким знакомым.

Какая у него фамилия?

– спросил старый мастер Бай.

Ацзю ответила: Хэлиан.

Его полное имя – Хэлиан Цинчэнь.

Кстати, ей очень нравилось имя второго брата.

Просто она не знала, кто её назвал, почему её обязательно должны звать Цзю?

Честно говоря, она чувствовала, что другим лень давать ей имя, и небрежно придумывала для неё номер, что было совершенно бессмысленно.

Апчжу.

Чиханье разнеслось по всем восьми тюрьмам царства дьяволов, ледникам и белым снегам, по ту сторону цветущих цветов.

На троне демона, в десяти ли от трупа, тонкие пальцы Байли Цзяцзюэ поддерживали его подбородок, и с заставшим его врасплох звуком все магические звери внизу, которые только учились плавать, словно золотые рыбки, дружно вскочили!

Чёрт возьми, что это за ситуация?

Император и вправду чихнул?

Хо Цилинь тоже стоял в стороне, виляя хвостом, пылающим огнём.

Немного поколебавшись, он наконец открыл пасть: «Господин, что ты делаешь? Не может быть, чтобы ты думал о принцессе-консорте, верно?»

Простуда. Голос Байли Цзяцзюэ был совершенно безразличным, когда он произнес два слова.

Хо Цилинь: ..

Ты великий демон, живущий тысячи лет, как ты мог простудиться?

Кому ты лжёшь!