Цяо Тянья сказала: «Мы ничего не можем сделать. Все за нами наблюдают».

Пока они вчетвером ели и разговаривали, дверь открылась, и служанки входили и выходили с подносами.

Шэнь Цзэчуань всю ночь был на руках у Сяо Чие, и он сильно вспотел. Сыпь на шее всё ещё не прошла.

Сяо Чие уже оделся.

Видя, что тот всё ещё выглядит немного подавленным, он приложил палец ко лбу и сказал: «Лекарство на столе. Выпей, пока горячее».

Шэнь Цзэчуань сбросил сапоги, спустился вниз, выпил лекарство и оделся. Они стояли спина к спине перед зеркалом, их одежда шуршала друг о друга. Шэнь Цзэчуань застегнул ремень, открыл окно и, глядя на небо, сказал: «Этот дождь идёт в неподходящее время».

«Вчера ночью не было шума, так что мы ещё успеем его убрать сегодня».

Сяо Чие тоже подошёл.

Служанка позади него не могла до него дотянуться, поэтому Шэнь Цзэчуань протянул руку и взял его. Сяо Чие придерживал окно, пока Шэнь Цзэчуань надевал его. Их взгляды встретились.

Горький привкус, — сказал Сяо Чие.

«Подойди ближе, — сказал Шэнь Цзэчуань, — вкус будет ещё сильнее».

Служанки рядом с ним опустили головы, не смея заговорить.

Цяо Тянья уже раскрыл свой зонт перед уходом.

Шэнь Цзэчуань спустился по ступенькам, но, прежде чем покинуть двор, увидел Дань Тайху, спешащего к нему.

Дань Тайху, хотя и выглядел всё ещё мрачным, отдал честь, увидев Шэнь Цзэчуаня, и поспешил вверх по ступенькам.

«Тигр!»

— поприветствовал его Чэнь Ян. «Что случилось?»

Сяо Чие уже появился. Гу Цзинь накинул на него плащ. Он молча посмотрел на Дань Тайху.

Тань Тайху опустился на одно колено и срочно доложил: «Губернатор! Патрульная группа с улицы Дунлун только что доложила, что башня Оухуа обрушилась!»

Шэнь Цзэчуань замер, ожидая дальнейших действий Тань Тайху.

Тань Тайху вытер лицо и сказал: «Возможно, башня обрушилась и задела Второго Молодого Мастера семьи Си, но кто же знал, что Император внутри!»

Взгляд Сяо Чие был суровым, и когда он посмотрел вверх и вниз, дождь и снег полили ещё сильнее.

* * *

Шэнь Цзэчуань вышел из кабинета. Гэ Цинцин уже ждал его внизу лестницы.

Когда Шэнь Цзэчуань повесил свой значок, он сказал: «Расскажите мне подробности».

Цзиньивэй быстро последовала за ним со двора. Гэ Цинцин, держа в руках нож, прошептала: «Император тайно скрылся. Никто не знал, когда утром рухнуло здание. Когда девушек откопали, солдаты Восьмого батальона всё ещё с нетерпением искали Си Хунсюаня. Но когда должен был начаться суд, евнухи приподняли занавеску и увидели, что Император уже сбежал! Они не смогли его найти, поэтому сначала отправились во дворец Цайвэй, чтобы спросить наложницу Му, что происходит. Но наложница Му тоже ничего не знала, и начался хаос. Вызвав вдовствующую императрицу и госпожу Хуа Сань, а также тщательно допросив служанок, они обнаружили, что Император прошлой ночью переоделся евнухом и настоял на том, чтобы сопровождать Си Хунсюаня в башню Оухуа.

Лицо Шэнь Цзэчуаня было мрачным. «Императорский дворец усиленно охраняется. Без посторонней помощи он даже не смог бы покинуть зал Минли.

«Странно», — прошептал Гэ Цинцин ещё тише. — «Когда я проверял, охранники сказали, что прошлой ночью никто не входил и не выходил».

Выражение лица Шэнь Цзэчуаня не изменилось, когда он наблюдал, как Восемь Великих Батальонов проходят строем.

Он спешил, несмотря на дождь, и никто не осмеливался сейчас воспользоваться зонтом. Лица министров были мрачными, их выражения были такими серьёзными, словно их родители умерли.

* * *

Хай Лянъи и Сяо Чие стояли перед рухнувшим зданием. Башня Оухуа рухнула, унеся с собой всю улицу с переполненными павильонами и террасами.

Помои в канаве давно переполнили её, и вся улица Дунлун была пропитана зловонием от проливного дождя, заставляя всех идти по воде вброд.

Пань Сянцзе, министр строительства, был главой Пань Семья, одна из восьми великих семей. Хотя у него была та же фамилия, что и у Пань Жугуя эпохи Сяньдэ, Пань Жугуй так и не смог достичь порога своей семьи.

Он был одноклассником Хай Лянъи и никогда не совершал серьёзных ошибок на своём посту. Зная, что не доберётся до кабинета министров, он всегда был осторожен, надеясь в будущем спокойно уйти на пенсию. Его сын уже занимал пост министра в Министерстве доходов.

Но он только что проснулся и обнаружил, что небо рушится!

Пань Сянцзе едва стоял на ногах, его руки дрожали от беспокойства. Он всё время повторял: «Быстрее копайте! Император всё ещё там!»

Лицо Хай Лянъи было бесстрастным от дождя. Он и представить себе не мог, что Ли Цзяньхэн может быть таким безрассудным ради развлечения!

Он несколько раз вытер капли дождя, словно слёзы, и сказал Сяо Чие: «Копай… сначала спаси императора!»

Сяо Чие снял плащ и пошёл вниз, чтобы разведать обстановку.

Хань Цзинь, младший брат Хань Чэна, теперь исполняющий обязанности командира Восьмого батальона, последовал за ним, закатав штанины и приподняв мантию.

«Губернатор, — крикнул Хань Цзинь сквозь дождь, — там пустота! Мы не смеем копать!»

Он был не только выдолблен, но и заполнен кувшинами. Никто не осмеливался возразить. Кувшины разбились, когда здание рухнуло, и если бы Ли Цзяньхэн оказался под ним, его бы уже не спасти!

Он был первым императором в истории Великой Чжоу, казнённым за прелюбодеяние. Какой историк осмелился бы написать об этом?

Я никогда не видел такой плачевной ситуации.

«Император отдыхал там прошлой ночью», — сказал Шэнь Цзэчуань, вытаскивая меч и входя в воду. «Там неглубоко».

«Боюсь, он снова обрушится», — сказал Сяо Чие, поднимаясь. «Позвоните в Министерство строительства!»

Цэнь Юй только что прибыл, и, увидев его, Шэнь Цзэчуань тут же сказал Хай Лянъи: «Господин, канавку нужно очистить сегодня. Дождь не прекращается, и вода не уйдёт.

«Это прямо за рекой Кайлин!» — сказал Цэнь Юй. «Я просто пришёл посмотреть. Все здания вдоль берега обрушились. Фундаменты под ними давно сгнили! Как давно не ремонтировали каменные блоки на набережной? Когда вода поднимется, половина города будет затоплена! Чем, чёрт возьми, Министерство строительства занималось все эти годы! Пань Сянцзе, ты такой глупый! Сколько раз я тебе это говорил?!»

Пань Сянцзе упал на колени, его волосы наполовину поседели, и зарыдал. «Что я могу сделать? Разве меня можно в этом винить? В Министерстве доходов полно дядюшек». Об этом упоминалось восемьсот лет назад. Без средств и рабочей силы что я могу сделать? Цэнь Сюньи, что я могу сделать?!» Он зачерпнул помои, захлёбываясь от рыданий, ударился головой о землю и воскликнул: «Нам придётся заплатить жизнью!»

«Мы все высокопоставленные чиновники нынешней династии. Какой позор!» — резко ответил Хай Лянъи. «Жизнь или смерть императора неопределённы. Сейчас дело срочное. Даже уклонение от ответственности и препирательства возможны только после освобождения! Имперская гвардия мобилизует восемьсот человек из нынешних оборонительных сооружений и совместно с Министерством строительства немедленно расчистит официальные рвы. Все незаконно захваченные дома будут немедленно снесены! Министерство доходов быстро подсчитает средства казны и соберёт пострадавших от обрушения домов к храму Чжаоцзуй для совместной помощи. Восемь великих батальонов будут патрулировать главные городские ворота. Для въезда и выезда требуется официальное разрешение и документы.

Это критический момент. Я призываю вас всех работать сообща, чтобы стабилизировать ситуацию и предотвратить хаос!» Затем Хай Лянъи взглянул на Шэнь Цзэчуаня. «Имперская гвардия должна охранять Императорский дворец. Не позволяйте посторонним воспользоваться этой возможностью и устроить беспорядки. Любой, кто ослушается, будет казнён на месте, согласно моему приказу, Хай Жэньши!»

Сердца тех, кто дрожал под проливным дождём, мгновенно успокоились от этого смертоносного приказа. Хай Лянъи сделал несколько шагов и снял свою официальную шляпу под дождём.

«Ваше Величество — Сын Неба», — произнёс Хай Лянъи, его лицо было мокрым от дождя, он не желал принимать вызов.

«Наш Великий Чжоу существует уже сто лет и ещё не обречён».

* * *

Ли Цзяньхэн оказался зажат под сломанным бревном лицом вниз и проснулся от холодной воды, льющейся ему на шею. Он задыхался, грудь сжимало, рёбра ныли.

Ли Цзяньхэн закашлялся и закричал: «Помогите, помогите…»

Голос был хриплым и слабым, едва слышным под проливным дождём.

Ли Цзяньхэн перевёл взгляд.

Девушка рядом с ним уже замерзла, её серая кожа прижалась к обломкам стены, несколько прядей волос покраснели от крови.

Ли Цзяньхэн дрожал, больше не узнавая красавицу, которая хлопала в ладоши и танцевала с ним прошлой ночью.

«Помогите!»

Ли Цзяньхэн опустил голову и с трудом пробормотал.

«Помогите».